Винчанское письмо

Главная » История » Винчанское письмо
Цвет шрифта Цвет фона

Но вопреки постигшей этрусков катастрофе, после них все- таки осталось достаточное количество достоверной документации, сохранившейся в надписях и записях. Она дает широкие возможности рассмотреть историю этрусков в истинном свете и, главное, сквозь призму их языка, что может сыграть решающую роль в установлении исторической истины (как знать, может быть, они ниоткуда не «пришли» и никуда не «ушли»?), в познании тайны их истинного происхождения и истинного смысла жизни.

Но для этого мы должны назвать их действительным именем.

Прежние исследователи применили более двадцати мертвых и живых языков, пытаясь разгадать тайну их языка. Эти исследования продолжаются более двухсот лет. Однако неуспех этих попыток вовсе не значит, что исследователи шли по ложному пути. Многие из упомянутых языков возникли из рашанского или под его влиянием. Поэтому родство многих европейских и неевропейских языков с рашанским вполне возможно. Но рашанский язык и рашанскую цивилизацию в целом мы не можем ни рассмотреть, ни понять в отрыве от некоторых известных нам явлений: в отрыве от культуры Виланова, от венетского языка, от лепенской цивилизации и т. д. Представляется, что все эти исторические феномены связаны с рашанской цивилизацией фрагментарно, поверхностно и незначительно. Ведь рашанский язык был распространен на гораздо более обширном пространстве, чем то, на котором рашане оставили наибольшее количество известных нам памятников. И на том столь обширном пространстве этот язык и сохранился, и развивался не только после физического падения Этрурии, или Рашки, но и после падения Римского царства. Следовательно, он был живым и в эпоху Римского царства. Письмо в той или иной среде переживало разного рода эволюцию, но следы первоисточника заметны уже на первый взгляд. Язык рашан, естественно, также переживал эволюцию на различных географических просторах, сохраняя где большую, а где меньшую близость со своим первоисточником. Он и сегодня не только распознаваем, но во многих отношениях недвусмысленно аутентичен, если не в целом, то хотя бы в основе, что и естественно.

Действительно ли этруски, или рашане, поселились в Умбрии в X, IX или VIII веке до н. э.? И, вообще, переселились ли они откуда-нибудь? Допустим, что так оно и было. Но тогда встает вопрос: как, едва успев поселиться, они смогли тотчас создать столь высокоразвитую цивилизацию? Не предшествовал ли всему этому какой- либо более или менее долгий этап подготовки, поиска путей к процветанию, приобретения опыта? Несомненно, для такого цивилизационного взлета, какого они достигли, им была необходима длительная подготовка. Об этом нам напоминает и Масимо Питау (с. 109), который эту эпоху относит к XV и XIV векам до н. э. Но известные связи рашанской цивилизации с лепенской, с культурой Виланова и с венетской цивилизацией «отодвигают» эту эпоху в еще более глубокое прошлое, к началу второго тысячелетия. В пользу такого подхода свидетельствует само рашанское письмо. Установлено, что письмо марсильян берет начало в VII веке до н. э., - по крайней мере, так явствует из археологических данных, - но не забудем, что у венетов, вендов, которых упоминали и Гомер (II. II, 852), и Геродот (I, 196; V, 9), письмо появилось гораздо ранее, чем у марсильян, а о некоторых незначительных расхождениях не стоит и говорить.

Реконструкция истории - весьма сложное дело. Но искажение истории и рискованно, и опасно. Нет сомнения, что мировой цивилизации необходимо знание истинной истории. Только оно может привести его на путь взаимного уважения и прогресса. Только истина может положить конец разногласиям, отчуждению и кровопролитию. Ибо жизнь в заблуждении рождает ненависть, а любовь рождается только из истины. К этой истине нас может привести только язык, только слово, которое... было вначале.

Существует одно рашанское изречение, наказ, молитва или завещание, гласящее: «Защити силой прочитанное слово!» Оно нас, следовательно, предупреждает, чтобы мы не читали рашанское слово через силу.

Если хотим его прочитать.

Лепенская цивилизация предлагает сегодня ответы на многие ключевые вопросы, с которыми давно сталкивается наука. Исторически отнесенная к эпохе, ограниченной VI и VII тысячелетиями до н. э., она раздвигает прежние представления и во времени4 и в пространстве. Обеспечив, как доказано историей, будущим цивилизациям жизненный простор, лепенская цивилизация, по сути, сумела разрешить один принципиально важный вопрос. Иначе говоря, ее существование и развитие на Дунае было тем цивилизационным прорывом, который отвечал всем законам нормального течения жизни. Район, который лепенская цивилизация избрала на Дунае для своей жизнедеятельности, был в гармонии с теми факторами, которые обеспечивали этой цивилизации коммуникационные связи и идентификацию с универсумом, что, по всей вероятности, имело для нее решающее значение. Следуя таким путем, лепенская цивилизация основные решения находила путем применения треугольника, развивая в духе этого принципа и свои поселения, и свои стоянки, да и всю свою духовную жизнь. Тем самым лепенская цивилизация обнаружила исключительное познание механики духа, что вывело ее на путь создания своего исключительно развитого художественного языка. Между тем, владение художественным языком было не единственным творческим качеством этой цивилизации. Строя свои поселения и стоянки строго по принципу треугольника, лепенская цивилизация дала понять, что во главу угла она ставит меру, то есть число как свой основной ориентир. Следовательно, знание меры, то есть числа представляет собой еще одно достижение лепенской цивилизации. Применение числа особенно явно обнаруживается в символах, которые находятся на краю жертвенников, а на них, помимо прочего, мы можем видеть и письмо языка, которым они общались между собой. То, что это было письмо, предназначенное именно для коммуникации, подтверждает самая обычная операция, на основе которой из тех трех символов возникает целый букет новых символов, которые мы встретим и в более позднем письме, что не может быть случайностью.

Следовательно, познание лепенской цивилизации и, соответственно, ее средств коммуникации является одной из первых предварительных задач, с решения которой и надо начинать путь, ведущий к чтению этрусского. Но между лепенской цивилизацией и теми, что придут ей на смену простирается какая-то мрачная эпоха. Сможет ли лепенская цивилизация пролить свет и на ту эпоху? Может быть.

Ибо проблема пеластов (пелазгов) уже перестала быть камнем преткновения. Греческое слово pelastoi, из которого позднее возникнут понятия пеласты, или пелазги, означает жители равнины, отсюда и известные топонимы, которые сохранились до наших дней: Равна, Равена, Равно, Равна Гора, Раваница и т. д., а также тот топоним, что сохраняет древнюю, в некоторой степени ошибочную форму, - Пелагония. В Подунавье это будет p/eistoi, что означает блистательный, блестящий, для славянских аскетов он служил названием, которое можно связать с культом божества света - солнца, родственным и этрусскому божеству usil, что означает солнце, или раскаленное (в славянских языках: usij, usijaj - императив от usijati - накалить, осветлить).

На основе документированного анализа Кречмер еще в 1896 г. установил, что этруски и пеласты (пелазги) - представители догреческих жителей в балканской и анадольской областях. Правда, догреческие пеласты, которые жили на юге, позднее были превращены в греков, а жившие на севере - в славян. Плутарх нам сообщает, что тиррены (то есть этруски, рашани) - это пелазги, которые пришли из Тесалии, а Геланик из Лесбоса указывает, что под давлением греков пеласты оставили свою страну (может быть, Тесалию и Эпир) и через Ионический залив (Ionikos kolpos - Адриатическое море) добрались до устья реки По, а отсюда двинулись до Кортоны, где и поселились. Но и в этот вопрос внесли путаницу Геродот (I, 57) и Дионисий (Галикарнашский), которые считали, что пеласты и тиррены говорили на различных языках, отчего и не могли быть одним народом. Это утверждение нельзя признать правильным, поскольку нам известно, что иллирийский язык вместе с венетским и месапским принадлежат к кентумской группе индоевропейских языков, к которой в известном смысле относится и этрусский, то есть рашанский. Между тем, также известно, что некентумскую группу в районе Италии представляют пеласты, а сатемские следы часто встречаются в этрусском, то есть в рашанском языке.

Как сорок лет назад, так и сегодня данное обстоятельство, - впрочем, не оно одно - требует новой классификации индоевропейских диалектов; согласно прежней классификации они делились на кентумскую и сатемскую группу (восток-запад), особенно с учетом пеластов, которые составляют группу, в языке которой есть три ряда гортанных звуков. Такой подход вплотную приблизил бы нас к пониманию этрусского (рашанского) языка, богатая документальная основа которого открывает новые пути научного поиска. Очевидный пример - суффикс st у абстрактных существительных, который у пеластов, венетов и иллирийцев выступает в конкретной функции, или претерпит от причастия на /о, который имеет хождение в Анадолии (особенно на западе или, пожалуй, только на западе), на Балканах и в Умбрии. Между тем, это не единственные примеры.

Этрусский пантеон также предлагает нам некоторые известные свидетельства, важные для самобытности этрусского, или рашанского языка. Например: слово Voltumnus, которое на славянских языках означает vreme (время, погода), происходит от древнего vert-men, затем Tin(a)s, что в апофонийском отношении с dinu-dan. 6 божестве us/7мы уже ранее привели одно научное пояснение.

Совершенно естественно, что и в латинском, и в греческом языке сохранились следы этрусского, или рашанского, причем, это произошло по уже известным нам причинам. Иначе говоря, латинский язык возник на основах этрусского, то есть рашанского языка, и понятно, что он заимствовал известные особенности его словаря. Что же касается греческого, то здесь дело обстоит несколько сложнее; однако, решение этой задачи нам во многом облегчили сами пеласты как догреческое, а потом подвергнутой греческой ассимиляции население Балкан и Анадолии. То обстоятельство, что славянская лексика идентифицирована нами в этрусской (рашанской) лексике, - есть ничто иное, как подтверждение не просто родственности и взаимного влияния славян и этрусков, но и их принадлежности к единой языковой семье, представители которой живут на большей части европейского континента.

Было бы ошибкой сегодня считать, что этрусская (рашанская) письменность возникла на основах греческой. Греки заимствовали азбуку у финикийцев в IX веке до н. э. В это время этруски (рашане) уже обладали письменностью. Как письменность этрусков, так и их цивилизация в целом в IX и VIII веках до н. э. достигли своего совершенства. Отсюда следует, что если бы мы постигли суть еще одного предварительного условия, связанного с чтением этрусской (рашанской) азбуки, то нашли бы необходимым отодвинуть в еще более далекое прошлое период возникновения этрусской цивилизации (в пользу чего свидетельствуют и известные факты). Тогда и критское письмо не была бы камнем преткновения для исследователей. Ибо греки начали колонизировать Италию в VIII веке до н. э., когда эубейцы заняли остров Искию (Питекусу) и когда коринчанин Архия поселился на месте будущей Сиракузы, откуда изгнал местных сикул (Тукидид, VI, 3). Может быть, поэтому античные историки дают нам сведения об Этрурии, не ранее, как с момента первого соприкосновения греков с этрусской цивилизацией. Не существует никаких доказательств, что этруски колонизировали Италию почти одновременно с греками. Напротив, греческие колонизаторы застали этрусков в районе Италии, и те дали отпор греческим колонизаторам. Кроме того, существует ряд доказательств, что греки использовали достижения этрусской цивилизации, а не наоборот. Представляется, что именно здесь нужно искать корни разногласий и заблуждений как по поводу якобы имевшего место переселения этрусков (рашан), так и по поводу возникновения и развития, сиречь процветания, этрусской, т. е. рашанской цивилизации. А что касается греческих следов в этрусском языке, то и тому есть свое объяснение: давно известен как процесс взаимного влияния языков, так и тот факт, что колонизатор не только навязывает свой язык колонизируемым, но весьма часто покидает колонизированный район с «добрым грузом», заимствовав язык колонизированных. Наконец, если пеластов как догреческих жителей мы обнаруживаем и в районе Греции, и в районе Италии, то разве логично утверждать, что этруски, т.е. рашане, заимствовали письменность и культуру у пришельцев, которых они, вообще говоря, не склонны были ценить, предпочитая самим управлять своей страной и владеть ее морями, самим быть строителями, новаторами и мыслителями, владевшими письменностью.

По всем вопросам обращайтесь через форму обратной связи | Обращение к пользователям | Статьи партнёров